Группа советских войск в Германии. Вюнсдорф.
Весна 1970 года

Главнокомандующий Группой советских войск в Германии генерал армии В.Г.Куликов любил все контролировать лично. То он на вертолете летает, ловит советские военные машины, превышающие скорость, то лежа в кустах слушает, о чем офицеры в курилке говорят. Но самым его любимым занятием было, переодевшись в спортивный костюм, колесить по Вюнсдорфу на велосипеде.

Дело было в субботу вечером, когда офицеры получили долгожданную получку. Все пивные — переполнены штабными офицерами. Каждый моментом пользуется — попить пивка вволю. А то вернешься в Союз — есть ли там хорошее пиво?

Главнокомандующий тенью скользит вдоль ярко освещенных окон "стекляшек", и кипучая злоба переполняет все его существо. Понять страсть советского офицера к немецкому пиву ему, конечно, не дано. Сытый голодного не разумеет. У него персональные повара, изысканные блюда и лучшие сорта вин вне зависимости от того, в Германии он или в Союзе. Как настоящий коммунист, Куликов решительно выступал против пьянства и настойчиво с ним боролся.

— Пьете! Вы у меня попьете! — внезапно решение созрело в его голове. Он улыбается сам себе, разворачивает велосипед и катит к штабу Группы войск.

Не снимая спортивного костюма, он проходит в свой кабинет, думает еще мгновение и решительно придвигает к себе красный телефон без цифрового диска. Телефон отвечает мгновенно. Главком усаживается в кресло и приказывает властным тоном:

— 215-му отдельному саперному батальону — боевая тревога! Вариант 7. Шифр 2323777. Трубка рявкнула "есть" и замерла.

Через час главнокомандующий прибыл на лесную просеку, куда по тревоге уже вышел саперный батальон. Короткое совещание с офицерами главком завершил словами: "Перед сломом никого не предупреждать. Ломать и точка! Время на совершение марша 45 минут, на проведение операции — 45 минут. Вперед!"

Подвыпившие офицеры с диким ревом прыгали через окна. В темноте метались какие-то тени. Ревели танковые моторы. Грохот стоял ужасный. Единственная мысль завладела тысячами голов одновременно — "Война!"

— Я же говорил, — кричал охрипший подполковник с оторванным левым погоном, — что все будет, как в 41-м году!

Тяжелые армейские бульдозеры быстро разломали легкие стеклянные павильончики, и в одно мгновение чистенький городок пропитался пряным запахом доброго немецкого пива. К утру на местах "стекляшек" красовались мягкие лужайки из свежего дерна — маскировочная рота батальона поработала на славу. Теплый дождик прибил пыль, и больше ничто не напоминало о ночном налете саперного батальона на штабной городок. Так в Вюнсдорфе навеки было покончено с пьянством. Начальник Политуправления с восторгом доложил в ГлавПУР и в ЦК партии о замечательной решительности нового главкома в борьбе с пьянством.

Ровно через месяц в день следующей получки начальник финансового управления Группы войск робко зашел в кабинет грозного генерала и доложил, что в кассе нет денег для выдачи денежного довольствия офицерскому составу.

— Что ж, — сказал генерал армии Куликов, — пиши рапорт, виновных предадим суду военного трибунала! А в чем, собственно, причина, кассиры проворовались?

— Нет, — объяснил финансист, — мы из Москвы только незначительную часть немецких денег получаем. А основные суммы идут из системы Военторга, из пивных то есть. Марки по кругу ходили, мы их офицерам даем, они их в нашу пивную несут, мы деньги забираем, и снова даем. А пиво немцы поставляли по льготным ценам. Теперь в Вюнсдорфе советских пивных нет, поэтому все офицеры в немецкие пивные стали ездить. Туда все марки и уходят. Мы просили Москву, но Москва денег не дает дополнительно.

Главком заскрипел зубами так, что у финансиста сморщилось лицо. Затем он решительным жестом придвинул к себе красный телефон без цифрового диска.

К месту сосредоточения саперного батальона главком на этот раз не поехал, а послал адъютанта с приказом: "Срочно восстановить все пивные в Вюнсдорфе. Срок 15 суток".